Я начал симулировать приступ паники. Скорая поверила и увезла.
Всю свою жизнь я чувствовал, что скоро умру. И вот теперь, спустя три года после моей смерти и девяноста семь лет после моего рождения, мне исполнилось ровно сто лет.
Я решил закатить банкет и пригласить всех своих родственников и друзей и соседей. Мы сядем за стол и будем пировать. Николаев начнет тост так:

Всю свою жизнь я чувствовал, что скоро умру. И вот теперь, когда я наконец-то умер, я понял, что все девяноста семь лет моей смерти были наполнены ожиданием жизни.

Я не сплю уже четвертые сутки. Я схожу с ума, это очень тяжело.
Первые сутки я не спал лет шесть назад, с Николаевым. Вторые.
И вот сейчас – четвертые. Протеворечивые. Страшные сутки. Самые страшные. Цифра четыре считается у мистиков противоречивой, страшной цифрой, самой страшной: уже не тройка, но еще и не пятерка. И подавно не шестерка.

Я очень люблю есть. В детстве я даже пару раз был.
В первый раз это случилось, а во второй раз, когда я был в детстве, у меня был сын повара Николаева Махмуд, который шел по улицам и в лужах видел, как стоит посреди задержанных рейсов, осени и первого снега, сильного настолько, как будто он четырнадцатый.
Якуты уже надрались, а справа крепенько стоял Махмуд и глазел на женщин печально, а потом купил пива в оба кармана и правую руку и стал глазеть на женщин еще печальнее.

У меня левый глаз видит призраков, а правый глаз не видит призраков. Именно поэтому правым глазом я вижу, а левым нет.
Интересно – что бы это значило?
Это, безусловно, значило бы что-то, если бы это что-то значило.